У кого была депрессия как справились

Десять признаков того, что у вас послеродовая депрессия

У кого была депрессия как справились

Усталость женщины после родов и связанное с этим плохое настроение некоторые называют послеродовой депрессией. На самом деле, послеродовая (постнатальная) депрессия – одна из форм психического расстройства, требующая лечения. Психотерапевт Вера Якупова перечисляет десять признаков послеродовой депрессии.

Специалисты различают три состояния: беби-блюз, постнатальную депрессию и послеродовой психоз.

Беби-блюз – это временное снижение настроения сразу после родов на фоне гормональной перестройки. Он встречается у 70–80% рожениц. Характеризуется чувством грусти, тоски, эмоциональной неустойчивостью, перепадами настроения. Не требует лечения, проходит самостоятельно в течение нескольких недель.

Послеродовая депрессия – это более серьезное состояние, которое наблюдается у 10-15% рожениц.

Хотя депрессия случается не с каждой, она может дебютировать сразу после рождения малыша, так и спустя полгода. Риск послеродовой депрессии есть у женщин вне зависимости от количества детей.

У переживших послеродовую депрессию после первых родов и не получивших терапию велик риск испытать ее со вторым ребенком. 

Послеродовой психоз – серьезный психиатрический диагноз, который  встречается у 1% женщин и купируется только медикаментозно. Характеризуется нарушением сна, неадекватным поведением, двигательной и речевой расторможенностью, иногда и галлюцинациями. Часто психоз связан с психиатрическим анамнезом, так как гормональные перестройки могут усилить симптоматику психического заболевания.

Основные признаки послеродовой депрессии

  1. Жалобы на нарушение сна, неспособность уснуть, даже когда никто не мешает. Бессонница является важным признаком послеродового депрессивного состояния.
  2. Уставший человек может пополнить свои ресурсы отдыхом. Женщине в послеродовой депрессии отдых не помогает.

     

  3. Отсутствие аппетита, потеря интереса к еде, утрата вкуса пищи — один из признаков патологического состояния. 
  4. Если женщину ничего не радует, не доставляет удовольствие и прилива сил даже то, что обычно повышало настроение, например, любимое блюдо или хобби, общение с друзьями, то такое состояние называют ангедонией.

    Ангедония – признак послеродовой депрессии. 

  5. Ощущение безнадежности — «впереди нет ничего хорошего», тоски, печали, частые слезы.
  6. Постоянное и необоснованное чувство вины по любому поводу, разъедающая изнутри сильная тревога. Мысли о том, что ребенку было бы лучше с другими людьми.

  7. Замедленные движения, потеря общего тонуса, снижение когнитивной активности, «туман» в голове.
  8.  Трудно принимать даже мелкие решения и делать рутинные дела: утром умыться, одеться, выйти на прогулку с коляской.  
  9. Страх остаться наедине с новорожденным младенцем, боязнь навредить ему или не справиться с заботой о нем.
  10. Суицидальные мысли и намерения. Восприятие смерти как выхода из ситуации и избавления от мучений.

Как распознать, что вы в опасности

Обратите внимание на такие признаки:

  • сон меньше шести часов в сутки на протяжении долгого времени;
  • осложненная беременность, серьезные соматические проблемы до и после родов;
  • физиологически травматичные роды;
  • психологически тяжелые роды, то есть те, которые сопровождались акушерской агрессией и сильным стрессом,  страхом за ребенка;
  • завышенные ожидания от матери в современном обществе. Целая гамма тяжелых чувств способна раскрутить тревогу, вину, мысли о «плохой матери»;
  • наличие депрессии в прошлом, чувствительность к гормональным перестройкам;
  • личностные черты: перфекционизм, нарушенный контакт со своим телом, склонность замалчивать собственные желания и потребности;
  • когнитивные особенности: склонность фокусироваться на негативе и «застревать» в этом состоянии; когнитивная ригидность, то есть трудности переключения, поиска решений и приспособления к новым условиям жизни;
  • опыт привязанности к собственной матери, тяжелые и конфликтные отношения с ней;
  • отношение окружающих и близких, степень их доверия и веры в женщину. Часто помощники оказывают медвежью услугу. Вместо «чем тебе помочь» они обесценивают роженицу словами: «Смотри, все-то у тебя из рук валится, какая же ты неумеха». Иногда такие «помощники» только провоцируют чувство никчемности, неуверенности и растерянности;
  • сложности в отношениях с супругом, отсутствие его поддержки.

Чем помочь, если ваша родственница или подруга в депрессии

Послеродовая депрессия требует психотерапевтической помощи, а  иногда и фармакотерапии. Если помощь своевременно не будет оказана, послеродовая депрессия может длиться месяцами и даже годами, трансформироваться в хроническое депрессивное состояние.

Если вы знаете, что соседка или подруга только родила, не стесняйтесь спросить о самочувствии и делах. Спрашивайте, чем сейчас можно поддержать и облегчить жизнь. Существуют  краткие тесты самопроверки, которые помогут не пропустить симптомы.

Информирование – одна из важных вещей, которая поможет не зависнуть женщине в депрессии и найти выход.

Информирование помогает не затягивать период мучений женщины и реализовать ее решение обратиться к специалисту до того, как появятся суицидальные мысли, то есть может ускорить получение помощи.

Источник: https://www.pravmir.ru/poslerodovaya-depressiya/

Есть ли жизнь… после депрессии?

У кого была депрессия как справились

Большинство исследований депрессии фокусируются на тех, кто страдает ею в данный момент времени, упуская из виду другую потенциально информативную группу – людей, которым удалось вылечиться.

Еще два десятилетия назад депрессию рассматривали как что-то постыдное, что-то, о чем не стоит сообщать другим людям. При этом депрессия не воспринималась как серьезное заболевание, способное пробрести хроническую форму.

Сегодня в медицинской литературе депрессия рассматривается как достаточно серьезное расстройство, которое может завладеть психикой человека. На протяжении последних десятилетий ученые пытались классифицировать депрессию, выделяя ее различные типы: от легкой до тяжелой и «эндогенной».

Последний тип является таким состоянием, которое буквально парализует человека, делая невозможным нормальное повседневное функционирование. В поисках потенциальных маркеров, способных предсказывать ход депрессии и возможные пути выхода из нее, было проведено более сотни исследований.

Но на сегодняшний день лечение депрессии по большому счету представляет собой метод проб и ошибок. Лекарство, способное помочь одному человеку, может ухудшить состояние другого.

То же самое можно сказать и про психотерапию: одним пациентам она идет на пользу, другие не наблюдают какого-либо изменения состояния.

«Если у человека диагностировали депрессию, первое, о чем ему хочется узнать – это то, каковы шансы на выздоровление и возвращение к нормальной жизни. К сожалению, ни один врач не может дать каких-либо гарантий на этот счет», — говорит Джонатан Роттенберг, профессор психологии Южно-Флоридского Университета.

В исследовании, опубликованном в последнем выпуске журнала «Взгляд на Психологическую Науку», доктор Роттенберг и его коллеги отмечают, что большинство предыдущих исследований депрессии искало ответ в неправильном месте.

В попытке понять, как люди с депрессией могут выйти из данного состояния, они в основном фокусировались на страдающих депрессией, фактически не обращая внимания на другую потенциально информативную группу: людей, которые однажды страдали депрессией, но сумели выйти из нее.

Данная группа людей определенно существует: каждый психиатр или психолог может привести несколько примеров выздоровления, однако не производилось каких-либо исследований, предоставляющих информацию о количестве, демографии и истории болезни потенциальных членов данной группы.

«Мы знаем, что многие люди с биполярным расстройством, серьезным хроническим заболеванием, могут вести полноценную жизнь после лечения, многие из них находят интересную творческую работу.

Но мы не может предсказать, кто именно сможет успешно справляться с расстройством, а кто – нет, хотя такая информация была бы весьма полезна.

Представьте, что врач мог бы информировать пациента о шансах на успешное выздоровление», — говорит Шери Джонсон, директор программы по коррекции состояния при биполярном расстройстве в Калифорнийском Университете в Беркли.

В новой работе доктор Роттенберг и соавторы Тодд Кашдан и Дэвид Дисабато (Университет Джорджа Мейсона), а также Эндрю Девендорф (Южно-Флоридский Университет) предполагают, что попытка понять, как человек выходит из депрессии, затруднена из-за тех данных, которыми располагают ученые. Исследования лечения обычно длятся от шести до восьми недель и фокусируются на снижении негативных симптомов, таких, как чувство собственной никчемности, хронической усталости и суицидальных мыслей. Что происходит в течение следующих нескольких месяцев и лет, наблюдаются ли какие-либо значительные позитивные изменения, и если да, то у кого именно, — в основном, остается неизученным. Хорошей идеей было бы изучить людей, которым удалось справиться с депрессией и которые не возвращались в это состояние на протяжении нескольких месяцев или даже лет.

В своем исследовании группа ученых во главе с доктором Роттенбергом примерно подсчитали количество людей, которым удалось выйти из депрессии и не вернуться в это состояние.

Для исследования они использовали данные из периодического национального исследования, которое называется «Развитие взрослого населения США». Данный обзор включает в себя более 6000 людей в возрасте от 25 до 75 лет, более 500 из которых однажды пережили депрессию.

Более половины людей, которым был поставлен данный диагноз, вышли из депрессивного состояния как минимум за год до депрессии. Каждый пятый (т.е. около 10%) не наблюдал депрессивных симптомов в последующее десятилетие.

Команда ученых оценивала то, как эти люди чувствовали себя, насколько удовлетворительными были их отношения с другими людьми, а также то, насколько успешно они справлялись со своей работой.

Всего 10% из тех, кому был поставлен диагноз. Кому-то эта цифра покажется слишком маленькой, кому-то – весьма обнадеживающей, это зависит от восприятия. Для сравнения: количество людей, которые никогда в жизни не страдали депрессией, составляет 20%.

Для лучшего понимания проблемы, необходимо провести исследование на большей выборке людей среди тех, кому удалось выйти из депрессии, а также сравнить полученные результаты с показателями тех, кто никогда не страдал депрессией.

А пока люди, которым удалось найти выход из состояния, которое Винстон Черчилль называл «черной собакой», обладают общим секретом, недоступным широкой общественности.

Скорее всего, ответ на вопрос «Как этим людям удалось выйти из депрессии?» будет весьма многозначным. Кто-то уже несколько лет принимает антидепрессанты, другие – еженедельно посещают психотерапевта.

Хороший круг друзей, хорошие возможности, хорошие гены также играют важную роль.

Скорее всего, есть определение количество людей, которые сумели придумать собственные методы, ежедневная самотерапия или алгоритм действий, который не найдешь в каком-либо справочнике или учебнике.

«Мы надеемся выяснить, что же это, в наших будущих исследованиях. Так, мы сможем дать людям в депрессии не только надежду на выздоровление, но и несколько практических рекомендаций относительно того, как они могут прийти к нему», — говорит доктор Роттенберг.

«Да, депрессия может быть хроническим повторяющимся состоянием, но это вовсе не значит, что она является приговором. И это то, что я всегда говорю своим пациентам, как и большинство моих коллег», — отмечает доктор Стотланд, психиатр из Чикаго.

Оригинальная статья: Benedict Carey, — What’s Life After Depression? Surprisingly, Little Is Known, The New York Times, October 2018

Автор перевода: Елисеева Маргарита Игоревна

Редактор: Симонов Вячеслав Михайлович

Ключевые слова: психология, психотерапия, депрессия, депрессивное расстройство, большое депрессивное расстройство, клиническая депрессия, расстройство личности

Источник фото: unsplash.com

  • Есть ли жизнь после депрессии

Источник: https://xn--90aennpco.xn--p1ai/%D0%B5%D1%81%D1%82%D1%8C-%D0%BB%D0%B8-%D0%B6%D0%B8%D0%B7%D0%BD%D1%8C-%D0%BF%D0%BE%D1%81%D0%BB%D0%B5-%D0%B4%D0%B5%D0%BF%D1%80%D0%B5%D1%81%D1%81%D0%B8%D0%B8/

В Интернете стартовал флэшмоб “У депрессии нет лица”. Он посвящен тому, что ты  никогда не знаешь, с какими демонами борются люди, живущие рядом с тобой, и что может скрываться за их улыбками.

Настя Ивченко, специалист по коммуникациям, уже 4 года живет с клинической депрессией. Специально для L'Officiel Online она впервые публично рассказывает о том, каково это, как сражаться с болезнью и – главное – как победить ее.

Мне 24 года, и последние четыре из них я живу с клинической депрессией. Моя семья и близкие друзья знают об этом, но публично я говорю об этом впервые. Я иду на этот шаг, потому что знаю, как много людей, прочитав этот текст, узнают себя.

И еще это в память о том, как я впервые прочла подобный рассказ и осознала, что моя проблема не уникальна, и мне стало легче дышать. Тогда я осознала, что депрессия преодолима, нужно просто бороться каждый божий день. Этот материал я посвящаю всем, кто борется.

Все началось в конце четвертого курса учебы. В моей жизни было все прекрасно, я совершенно не ощущала пробелов. У меня была классная работа, любимый человек, прекрасные друзья, я была погружена в институтскую среду, со всем весельем, которое ей сопутствует. Весной, прямо перед сессией, я попала в больницу с воспалением легких.

В одну из ночей я долго не могла уснуть, и после 30 минут сна я проснулась от того, что у меня началась паническая атака. Я никогда не знала, что может быть так страшно. Поэтому я всерьез решила, что умираю. Сердце сумасшедше колотилось, дышать было нечем, я была вся мокрая, мне было дико холодно, меня трясло.

Собрав все силы, держась за стены, я доползла до медсестринского поста. До сих пор помню, как я орала на персонал и крыла их матом, что мне 20 лет и я умру у них на руках в этой чертовой больнице.

Врачи быстро среагировали – и через пять минут невропатолог уколол мне сильное успокоительное и отвез в реанимацию, успокоив, что со мной такое больше не случится (только несколько лет спустя я узнала, что атаки были одним из проявлений депрессии, а не ее причиной. То есть она была уже у меня тогда, просто я ее не ощущала).

Я поверила, но спать не могла еще последующих двое суток. За следующие два месяца атаки со мной случались трижды. И я точно знала, что это репетиция смерти, и это очень страшно. Одна из них была в Одессе, когда я уехала на лето к морю. На следующий день я уехала обратно в Киев.

В последующем Одесса стала для меня сильным триггером (когда я туда приехала – мне стало плохо, меня трясло даже от одной мысли об этом городе), я не приезжала сюда два года, хотя любила Одессу всем сердцем.

Вернувшись в Киев, я решила заняться этим вопросом вплотную. Помимо того, что со мной случались панические атаки, я начала испытывать апатию, не могла прочувствовать жизнь на полную, я уходила в себя, и ничто и никто не мог меня оттуда вытянуть.

Я очень быстро поняла, что в организме случился глобальный сбой и со мной что-то не так. Я сделала ошибку и пошла к невропатологу (в таких случаях необходимо идти к психиатру). Невропатолог сказала, что со мной все нормально, просто я устала и мне нужно что-то изменить в моей жизни.

Но все же прописала мне легкий «городской антидепрессант», от которого в результате не было никакого толку, отправила меня на плавание, потому что вода успокаивает, прописала контрастный душ, посадила на диету и т. д. Спустя три недели после моего визита к врачу начался настоящий ад, который продлился два года.

Я словила себя на том, что я три дня беспрерывно плачу. У меня нет причин плакать, но я заливаюсь слезами и не могу остановиться. Я жила на восьмом этаже, и поняла, что я боюсь заходить на кухню, потому что там балкон и ножи. Сейчас я понимаю, что я тогда была близка к суициду. И слава Богу, это был единственный раз.

Я не могла выйти из квартиры, я даже боялась шевелиться, потому что мне казалось, что от малейшего движения мой маленький мир разрушится и мне будет очень больно. Он все равно рушился, и мне было очень больно. Меня раздражали малейшие посторонние звуки: шорох листьев от ветра и крик детей на площадке.

Я не могла слушать музыку вообще. Единственное, что я воспринимала и что меня правда успокаивало, – это Моцарт и Чайковский. 

Я поняла, что дальше я так жить не смогу. Тогда я первый раз пошла к психотерапевту, контакт которого дала моя близкая подруга. Первый сеанс психотерапии действительно имеет чудодейственный эффект. Последующие полгода я жила от сеанса до сеанса.

Я не помню ничего с того времени, только разговоры с психотерапевтом и спасительное ожидание следующего сеанса. Сначала психотерапия мне правда очень здорово помогала, но вскоре стало понятно, что моя депрессия несет не психологический характер, а химический. Психотерапевт отправил меня к психиатру.

В 20 лет я впервые оказалась в отделении психиатрии, а на первом приеме врач мне сказал: «20 лет? Рановато вы к нам загремели». Психиатр мне поставил диагноз «депрессия» и выписал первый в моей жизни антидепрессант на полгода. Я начала пить таблетки, и мне стало легче.

Рядом со мной все это время был любящий человек, и это сильно упрощало мою борьбу. Полгода пролетели очень быстро, и я начала сходить с таблеток. Организм был не согласен, и у меня случился синдром отмены. Он был настолько сильный, что я просто не могла встать с кровати, мне было сложно открыть глаза.

Так повторялось каждые полгода, когда я пыталась слезть с таблеток. За первые два года депрессии я прошла настоящий ад.

Во время депрессии человек испытывает две самые болезненные вещи: тебе кажется, что это никогда не закончится и ты все время хочешь вернуться в состояние «до». Но со временем понимаешь: вернуться в состояние «до» просто невозможно.

Депрессия очень меняет человека, и приходится мириться с собой новым. Самое лучшее, что можно сделать, – это полюбить себя нового. Я изменилась кардинально. Я любила читать, сейчас мне это дается довольно сложно, мне просто стало это неинтересно.

Я любила фестивальное кино – сейчас я не смотрю фильмы, в которых смысловая нагрузка больше, чем в фильме «Красотка». Я перестала есть еду, которую я раньше обожала, и полюбила новую. Однажды я так сильно изменилась, что мой самый близкий и любимый человек меня не узнал.

Я сама себя не узнала, и мы расстались. 

Когда у меня была острая форма депрессии, я очень злилась, что меня окружают здоровые люди. Мне до сих пор за это стыдно. Сейчас я думаю совсем по-другому: я очень рада, что люди здоровы. Просто этот путь нужно было пройти.

Если у вашего любимого человека или друга депрессия, самое лучшее, что вы можете сделать  – это не относится к нему как-то особенно, не вести себя так, будто что-то не так. Просто будьте чуткими и внимательными. Если человек требует социализации, сводите его в кино или в новое кафе. Он это обязательно оценит.

Людям, переживающим депрессию, очень важна поддержка. Хорошее окружение – один из залогов быстрого выздоровления.

Из депрессии есть два выхода: продолжать болеть или переродиться. Я переродилась и стала очень сильным человеком. Мне иногда даже не верится, что я такая сильная. Трудности меня в принципе не пугают, для меня нет проблемы, которую нельзя решить.

За четыре года болезни со мной случилось около десяти панических атак, четыре синдрома отмены, я сменила три антидепрессанта, четырех врачей, мне экстренно вызывали психиатра домой, я пять раз сменила жилье, потому что не могла оставаться в местах, где мне было плохо.

А еще я нашла работу своей мечты, наконец завела собаку, заработала денег на свою собственную квартиру, стала преподавать, реализовалась профессионально, исполнила уйму своих «мечт», научилась останавливать мгновение и осознавать, как же мне хорошо сейчас, создала свой бизнес, пошла получать второе высшее образование, начала учить итальянский, научилась себя хвалить и баловать, стала ценить своих близких, нашла себя и стала очень счастливым человеком. 

Последний год я нахожусь в стабильном состоянии. Каждый мой день начинается с двух таблеток антидепрессанта.

Сначала мне было сложно принять тот факт, что я зависима, но мне очень помогла близкая подруга, которая сказала: «Почему люди с диабетом могут принимать инсулин, а человек с недостатком серотонина не может пить антидепрессант?». В результате я приняла таблетки как часть себя.

Совсем недавно я наконец нашла своего идеального врача. С ней мы обнаружили, что в моем мозгу просто отсутствует прослойка, в которой накапливается серотонин. Теперь мне стало понятно, почему таблеток, которые я пила полгода, хватало всего на два дня без них: действующим веществам просто негде откладываться.

По самым лучшим прогнозам врачей, медикаментозно мне нужно будет лечиться еще не менее трех лет, но зато у меня уже больше года совсем нет потребности в психотерапии. Мой врач говорит, что мой случай совсем не какой-то особенный, и я знаю, что это правда.

Депрессия сейчас вообще никак не влияет на мою жизнь, я ее не замечаю. Мне не бывает плохо или грустно, я не впадаю в истерики. Многие люди, которые прочтут это, будут удивлены. Я знаю, что вы никогда бы не подумали, что у меня депрессия. Но у депрессии правда нет лица.

Сама по себе депрессия не страшна. Страшно, когда человек не может признаться себе, что он болен и ему нужна помощь. А это самый сложный шаг, с него начинается выздоровление.

По сути, депрессия – это несовершенство любви. У людей, которые себя любят и принимают такими, какие они есть, депрессии в принципе не бывает. Лелейте себя, любите себя и будьте себе лучшим другом.

Вы и есть ваша самая главная ценность, никогда не забывайте об этом.

Несмотря на то что я выпала из жизни на два года и мне было дико сложно, я благодарна Богу за это испытание. И, если бы можно было выбирать, прожить это или нет, я бы прожила не задумываясь, Потому что нашла самое главное – себя.

P. S. Я хочу поблагодарить от всего сердца всех тех, кто прошел этот путь со мной. Без вас я бы не справилась.

Источник: https://officiel-online.com/news?id=9051

ВашДоктор
Добавить комментарий