Депрессия агрессия на других или на себя

Депрессия и агрессия: кризисное управление собой

Депрессия агрессия на других или на себя

Толпы «заботливых и неравнодушных», которые постоянно лезут к тебе в душу, пытаются куда-то вытащить, навязать тебе свои никчемные ценности. Всем от меня что-то надо, и в такие моменты я не могу совладать с собой: так и хочется накричать или осадить подзатыльником. «Идите своей дорогой! Оставьте меня в покое…»

1 4716 15 Января 2015 в 21:16

«Боже, как же меня все достали!» — кричу в который раз, громко хлопаю дверью и скрываюсь в недрах своей комнаты. Как же меня бесят все эти люди, которым от меня вечно что-то надо, которые даже не могут дать мне спокойно побыть в одиночестве, в тишине. Не знаю, что это — агрессия, депрессия или что-то еще… Но в последнее время я буквально не нахожу себе места.

Куда бы я ни пошла, везде эти лица, озабоченно вопрошающие: «Ты плохо себя чувствуешь? Что с тобой? Что-то болит?» Так и хочется крикнуть: «ДА! Болит! У меня болит голова… от вас и ваших вопросов. Душа у меня болит, понимаете?»

Мне плохо. Я не знаю, что со мной. Я схожу с ума. Я никак не могу понять: кто я и зачем я здесь. Почему я — это именно я? Есть ли Бог, или все, во что мы верим, на самом деле — чья-то выдумка? Что будет потом, после смерти? Очень страшно однажды проснуться и осознать, что вся твоя жизнь — тупое, бессмысленное и бесцельное существование.

Непонятно, зачем столько времени топтать землю, если в один прекрасный миг поймешь, что все это — обман, фарс, иллюзия. Может быть, я просто сплю глубоким сном где-то в другом месте и этот мир мне только снится? Потому как уж слишком все абсурдно вокруг и напоминает долгий изматывающий сон.

Ко всему прочему добавляются толпы «заботливых и неравнодушных», которые постоянно лезут к тебе в душу, пытаются куда-то вытащить, навязать тебе свои никчемные ценности. Всем от меня что-то надо, и в такие моменты я не могу совладать с собой: так и хочется накричать или осадить подзатыльником. «Идите своей дорогой! Оставьте меня в покое…»

Говорят, я агрессивна и что это — депрессия. Я не знаю, что у меня: депрессия и агрессия или агрессия и депрессия, но факт остается фактом — мне паршиво. Жизнь настолько уныла и тосклива, что я просто удивляюсь, как иные умудряются радоваться чему-то, к чему-то стремиться, мечтать…

Я бы хотела жить на Луне, где царит абсолютная тишина и нет ни души — ни единого назойливого человечишки.

Мне же приходится посещать эту ненавистную работу, слушать наставления предков и «друзей», которые говорят: «Нужно жить, нужно ставить цели, строить карьеру, выходить замуж, рожать детей». Я ничего этого не хочу. Мне незачем ни жить, ни стремиться.

Хочется уткнуться в уголок, чтобы никто не трогал, и спать-спать-спать… Только во сне я спокойна как танк: не говорю гадости близким, не ломаю вещи и не кричу.

Депрессия, агрессия… что со мной происходит и как мне с этим жить?

Как избавиться от подобных состояний? Как понять, что от них вообще нужно избавляться, что есть что-то вне этого? Что-то настоящее, приносящее удовлетворение совершенно иного рода. Понимание — не просто попытка глушить свой внутренний поиск, разочаровавшись во всем, срываясь на окружающих.

Самостоятельно сделать это невозможно. Да, когда кто-то скажет звуковику, что у него депрессия, он просто рассмеется этому человеку в лицо. Кто такой этот звуковик? Здесь и начинается самое интересное…

На тренинге «Системно-векторная психология» я узнала: у меня есть этот самый звуковой вектор — вечно страдающий и не находящий себе покоя. До тех пор пока не отыщет ответы на самые для него важные вопросы. Что это за вопросы? О смысле жизни, конечно, о мироздании, о Боге. То самое «Зачем мы живем?».

Удивительно, но над этими вопросами реально задумываются только 5 % всех людей — обладатели звукового вектора. Остальным людям нет до этих поисков дела — у них другие, не менее важные функции и роли. Звуковику же от природы дано предназначение — познавать мир метафизический. Именно поэтому он от рождения наделен абстрактным интеллектом: возможностью улавливать смыслы.

Каждый человек хочет быть счастливым. А счастье нам приносит удовлетворение наших желаний. Но звуковые желания не так-то просто удовлетворить. Особенно сейчас, когда, казалось бы, все познано, на все найдены ответы, но только не на те самые вопросы. Метафизический мир пальцем не пощупаешь и в микроскоп не разглядишь. Так как его постигать?

Итак, если я, звуковик обыкновенный, свои желания не удовлетворяю, то есть не получаю ответов на мои вопросы, то они растут и растут в глубине моего Я в виде пустот и нехваток, преследуют меня бессонницей и головными болями.

Депрессия — как раз то самое состояние, когда все естество звуковика вопит ему: «Пока ты не познаешь смысл жизни, я отказываюсь функционировать — отказываюсь получать радость, отказываюсь есть, спать, испытывать прочие желания. Хоть ты лопни или в окно выпрыгни!» Ведь звуковой вектор является доминантным — его желания требуют наполнения в первую очередь, не давая отвлечься ни на что другое.

Вслед за депрессией появляется и агрессия. Агрессия по отношению к себе и к окружающему миру — как реакция на непереносимые страдания, которые человек со звуковым вектором переживает внутри. И хочется спрятаться, запереться, уйти в монастырь… или, еще хуже, разнести к черту этот паршивый мир! Но что толку: станет лишь хуже. В заточении звуковик может полностью утратить связь с реальностью.

Получается, у человека со звуковым вектором агрессия и депрессия нередко взаимосвязаны — когда так плохо, что чудовища изнутри лезут наружу и приобретают уродливые формы. Звуковик отталкивает окружающих, но при этом кричит о помощи. К сожалению, часто именно в этот момент от него отворачиваются все, и тогда конец весьма печален.

На самом деле мне легко сейчас говорить обо всем этом, потому что уже два года минуло с тех пор, как я не испытываю ни депрессии, ни агрессии. Я спокойна и уравновешена. Я больше не испытываю желания срываться на своих близких.

А все потому, что в один прекрасный момент я получила ответы на вопросы. Да-да, я, наконец, нашла то, что искала, и обрела не только смысл жизни, но и осмысленность бытия.

Звучит громко, но это не значит, что поиск закончился.

Это значит, что я перестала натыкаться на тупики и увидела прямую освещенную дорогу, которую указала мне системно-векторная психология, так тонко и четко прочувствовавшая мои состояния и переживания.

Об этом же пишут еще многие люди, прошедшие тренинг Юрия Бурлана:

Пришла на тренинг в октябре 2012 в ужаснейшем состоянии: в тоске смертной, в буквальном смысле; с невероятной ненавистью ко всем людям; с огромными неудачами на тот период в жизни… и еще-еще со многими нюансами, даже не так тогда заметными на фоне общего ПАСМУРНЕЙШЕГО состояния.

…Такие потрясения начали твориться в жизни.

Все каким-то чудесным образом налаживаться стало, конечно, не сразу, постепенно все, но в целом УЛУЧШИЛОСЬ: чувство зависти прошло, недовольство собой, презрение, обида на родителей, ненависть к людям прошла!!! Суицидные мысли прошли!!! Какие-то даже мелкие желания, о которых мечтала всю жизнь, стали исполняться и т.д. и т.п. Все налаживается и налаживается с каждым днем, а главное, внутренняя гармония наступила. Так что, кто задумывается о посещении тренинга, не задерживайте личностную удачу, стучащуюся в вашу дверь…

Екатерина И.,
хореограф Читать полный текст результата Для тех, кто сомневается: была глубокая депрессия более 5 лет, разные психологи, мигрени, анальгетики, ненависть ко всему миру, компьютер, дэт-металл, до самоубийства оставался единственный шаг. После лекций СВП — я другой, ЖИВОЙ человек! Улыбка, спорт, опять занятия живописью, НЕ могу разозлиться! Постоянно отмечаю вектора в себе и окружающих, приблизительно уже представляю, что от кого можно ожидать. Ожидать абсолютно спокойно… Татьяна К. Читать полный текст результата

Жизнь моя потеряла всякий смысл, и я отчаялся его найти. Полностью закрылся в себе, отрезал себя от мира, от общения. Если и приходилось вступать с кем-то в контакт, то только по крайней необходимости, если избежать этого было нельзя.

Было похоже, что жизнь, она проходит, идет, но только не у меня, а где-то «там»… там, где меня нет. И ощущение полной беспомощности и безысходности… жутко было. В каком-то смысле, на краю стоял… Мне повезло, дали ссылку на тренинг.

…У меня появилось направление в жизни. Начинают проявляться желания, я начал оживать. Мне стало комфортно с самим собой. Мне стала понятна моя природа, моя суть. Мне стало понятно мое поведение.

Абсолютно любые моменты моей жизни раскладываются по полочкам и оказываются видны как на ладони, становятся очевидны. И я больше не парюсь по этому поводу. Я стал гораздо более сбалансированным, что ли.

Ушло огромное внутреннее напряжение! Просто колоссальное…

Владимир П.,
информатик-экономист Читать полный текст результата

Если вы испытываете похожие состояния, есть повод задуматься. Помните: мир вокруг — лишь отражение ваших тяжелых состояний, вашей агрессии и депрессии. И если вы ищете волшебную кнопку, которая изменит этот мир, то вы найдете ее на трех бесплатных вводных лекциях по системно-векторной психологии. Вот она: «Зарегистрироваться».

Корректор: Алла Антипина

Статья написана по материалам тренинга «Системно-векторная психология»

Источник: https://www.YBurlan.ru/biblioteka/depressiya-i-agressiya

Агрессивность при депрессивных расстройствах

Депрессия агрессия на других или на себя

Проблема связи агрессии и депрессии, впервые сформулированная Фрейдом, до сих пор остается актуальной. Результаты исследований последних лет, посвященных этой проблеме, весьма неоднозначны.

В частности, существует мнение, что для депрессивного расстройства не характерна агрессивность, за исключением суицидальных тенденций, которые расцениваются как проявления аутоагрессии.

Отмечая тесную связь депрессивных расстройств с суицидальными намерениями, одновременно отрицается существенные различия в уровне агрессивности между больными депрессией и здоровыми испытуемыми.

Другие авторы считают, что при депрессии уровень агрессивности повышен и, наряду с прямыми ее проявлениями, у больных наблюдаются раздражительность, подозрительность и негативизм.

На наличие патогенетической связи депрессивного расстройства и агрессивности указывают результаты исследований, выявивших общие нейрохимические механизмы их возникновения, в частности, нарушения обмена серотонина.

Показано также, что сочетанные симптомы тревоги и депрессии, агрессивности и делинквентности обусловлены генетически.

Проявления агрессивности в поведении тесно связаны с эмоциональным состоянием самого индивидуума и восприятием эмоционального состояния окружающих. Депрессия меняет восприятие и оценку поступающей информации, нарушает адекватность реагирования, приспособительное поведение, снижает работоспособность.

Известно, что при депрессии искажены восприятие и интерпретация эмоциональной экспрессии, являющиеся важной составляющей социальной коммуникации человека, а также нарушен произвольный контроль поведения.

Эмоции, выполняя в норме роль одного из механизмов внутренней регуляции психических и физиологических процессов, приспособительного поведения, в условиях патологии превращаются в дезорганизующий фактор.

Агрессивность, как поведение, направленное на причинение вреда, ущерба объекту или субъекту, оценивается на основании уже совершенных действий, последствия которых порой бывают неисправимы.

В картине депрессии нередко отмечают дисфорию, жестокие действия, расширенные самоубийства.

Кроме того, для своевременного принятия превентивных мер необходимо выявление агрессивности субъекта, состоящей в его предрасположенности и готовности к агрессивным действиям.

На основе изучения агрессивности в структуре депрессивных расстройств выявлен определенный спектр характеристик больных, способных влиять на форму и уровень проявления агрессии.

Установлено, что различия в формировании агрессивного поведения при депрессиях разной нозологической принадлежности, в первую очередь, определяются преобладанием либо импульсивности, характерной для психопатий, либо рефлексивности, более присущей лицам с расстройствами аффективной сферы.

Данные о характере агрессивности у больных, указывающие на более высокую вероятность развития агрессивных действий на ранних этапах формирования заболевания и при утяжелении депрессивного расстройства, полезны для профилактики агрессивных и аутоагрессивных действий больных.

Агрессивность и ее проявления в поведении связаны с эмоциональным состоянием человека и с восприятием им эмоционального состояния окружающих (в частности по выражению лица), которое является неотъемлемой частью социальной коммуникации человека. Есть предположение о том, что больные депрессией игнорируют позитивные сигналы, а негативным уделяют чрезмерное внимание.

По данным исследований у подростков, злоупотребляющих психоактивными веществами, с агрессивным поведением и депрессивными симптомами была выявлена неточность опознавания эмоциональной экспрессии по жестам и позам.

В группе женщин, страдающих алкоголизмом, по сравнению со здоровыми испытуемыми отмечается снижение точности опознавания эмоций «радость», «печаль», «гнев», «страх».

Выражение радости является наиболее легко и точно распознаваемым. Механизмы опознавания эмоций гнева и страха исследованы в меньшей степени по сравнению с эмоциями радости и горя (печали).

Это направление представляет особый интерес в связи с важностью опознавания этих эмоций для адекватно-приспособительной деятельности человека, так как утрата способности их правильного распознавания может быть причиной девиантного (агрессивного) поведения.

У больных депрессией, по сравнению со здоровыми испытуемыми, достоверно более высокая проактивная агрессивность, направленная на предметы.

Согласно фрустрационной теории агрессия является одной из форм поведения, которую порождает фрустрация. Агрессивное поведение может не проявляться в момент фрустрации, прежде всего из-за угрозы наказания.

В этом случае происходит «смещение», в результате которого агрессивные действия направляются на другой объект, нападение на который ассоциируется с наименьшим наказанием.

Можно предположить, что смещение агрессивности на предметы (неживые объекты) у больных депрессией происходит из-за страха быть наказанными, из-за того, что окружающие не одобрят поведение, поэтому агрессивность направляется на объект, нападение на который ассоциируется с наименьшим наказанием.

У больных депрессией, по сравнению со здоровыми испытуемыми, больше выражена подозрительность, обида и враждебность, откуда можно сделать вывод о наличии у больных депрессией враждебных установок в адрес окружающих людей. Наряду с этим, согласно у больных депрессией достоверно более низкая эмоциональность по отношению к людям.

В тоже время при депрессии выявлена алекситимия, которая означает неспособность к распознаванию и точному описанию собственного эмоционального состояния и эмоционального состояния другого человека и может приводить к трудностям и конфликтам в межличностных отношениях. Алекситимия при депрессии положительно коррелирует с проактивной агрессивностью, враждебностью, подозрительностью и обидой.

У больных депрессией по сравнению со здоровыми испытуемыми по результатам    методики    более    длительное    время опознавания эмоций «радость», «горе», «страх» и в особенности — «гнев». Эти данные согласуются с общей моторной заторможенностью, отмечаемой при депрессии.

Обследуемые, составившие контрольную группу, испытывают затруднения в опознавании всех предложенных негативных эмоций (горе, гнев и страх), а пациенты с депрессивным расстройством — преимущественно в опознавании эмоций гнева и страха, т.е.

эмоций,    имеющих    особую   важность   для    адекватно-приспособительной деятельности человека. Утрата способности их правильного распознавания может быть причиной девиантного (агрессивного) поведения.

В ситуациях фрустрации больные с минимальной депрессией склонны игнорировать конфликтную ситуацию, а у больных с очень тяжелой депрессией на ту же ситуацию возникает агрессивность, направленная на окружающих и на ситуацию.

Кроме того, у больных с очень тяжелой депрессией увеличивается уровень алекситимии, а также по результатам тестов у них более длительное время занимает  распознавание эмоции «гнев».

У больных с тяжелыми формами депрессивного расстройства, по сравнению с больными с мягкими формами, на фоне повышенной подозрительности, обидчивости и враждебности отмечаются повышенная проактивная агрессивность как личностная черта и реактивная агрессивность как реакция на фрустрацию, направленные на людей и на ситуацию, а также изменения восприятия эмоционального состояния окружающих и себя. Это свидетельствует о наличии большей предрасположенности к агрессивному поведению у больных с очень тяжелой депрессией.

Влияние длительности депрессии на уровень агрессивности.

Тесты показали, что в ситуациях конфликта, фрустрации в группе больных менее года отмечена реактивная агрессивность, направленная на окружающих; в группе больных более года отмечена неоднозначная реакция на конфликт: с одной стороны — игнорирование фрустрации, с другой — принятие ответственности за случившееся на себя. С увеличением длительности заболевания возрастает уровень алекситимии.

Полученные результаты о снижении уровня проактивной и реактивной агрессивности и возрастании уровня алекситимии с увеличением длительности заболевания, возможно, обусловлены проводимой психофармакотерапией и изменениями, происходящими в личностной и эмоциональной сферах пациента.

Меняется отношение к болезни: происходит адаптация к своему болезненному состоянию.

Кроме того, меняется восприятие окружающей действительности и реакция на внешние воздействия и контакты: снижается острота реагирования на фрустрацию, ухудшается распознавание, идентификация своего эмоционального состояния, становятся более выраженными затруднения при вербализации своих чувств и переживаний.

Влияние пола больных депрессией на агрессивность
и восприятие эмоциональной экспрессии

Традиционно считается, что мужчины в целом более агрессивны, чем женщины. У больных депрессией женщин по сравнению с больными депрессией мужчинами более высокая проактивная агрессивность, направленная на предметы.

У больных депрессией мужчин по сравнению с больными депрессией женщинами более высокий уровень общей, в том числе и физической, агрессивности.

Половые различия более заметны в проявлении физической агрессии по сравнению с вербальной, а также прямой по сравнению с косвенной.

В ситуациях фрустрации в группе больных депрессией мужчин отмечена фиксация на препятствии и безучастное созерцание происходящего; в группе больных депрессией женщин отмечена реактивная агрессивность, направленная на окружающих и ситуацию.

(По материалам Автореферата диссертации Абрамовой Аиды Алексеевны
«Агрессивность при депрессивных расстройствах», 2005)

Источник: https://psygestalt.ru/agressivnost-pri-depressivnyx-rasstrojstvax/

Депрессия и агрессия

Депрессия агрессия на других или на себя

Сергей Кондуров (Директор Интегративного Института Гештальт Тренинга, психиатр, гештальт-терапевт, тренер, супервизор, Член Европейской ассоциации гештальт – терапии).

Один из первых феноменов, с которым встречается терапевт в работе с депрессивными паттернами клиентов, является высокий уровень репрессированной или ретрофлексированной агрессии.

Возникает большой соблазн конфронтации с очевидным прерыванием контакта. Терапевту кажется, что достаточно “выразить агрессию”, и клиент сможет восстановить свое “здоровое” функционирование.

Однако, полная тактика включает как минимум два этапа. Сначала восстанавливается вся область интересов, укрепляется фон. Восстанавливается конакт человека с его телесными процессами. Востанавливается, если была утрачена, способность замечать, реагировать и формировать свое поведение в ответ на события, которые происходят в окуржающем мире.

Терапевт обращает внимание на укрепение фона. Делается работа с незавершенными сиутациями, которые находятся в тематической области, не пересекающейся с тематикой депрессии или удаленной от нее. Например, работа со сновидениями, с метафорами, с воспоминаниями детства. Это тактика восстанавливает необходимый объем энергии, который становится доступным человеку.

После такого восстановления фона терапевт может предложить клиенту вернуться к тематике эпизода, с которым связана депрессия.

Почему при депрессии есть агрессия? Потому что депрессия всегда связана с утратой чего-то, а инстинктивная реакция на утрату – это самозащитная агрессия. Аналитики считают, что утраченный объект, с которым связано удовлетворение потербностей, идеализируется, чувство злости и недовольства, которое могло бы быть обращено на объект, отщепляется и разворачиватеся назад, на самого субъекта.

По Курту Левину, агрессия или похожая на потребность тенденция выразить агрессию, у человека или у группы появляется как результат дефицита, результат уменьшения структурных возможностей; как результат разрушения части структурных связей у человека или у группы (К. Левин. “Теории поля в социальных науках” – СПб.: Речь, 2000)

Важно, что депрессия – это событие, которое появилось в определенный момент времени. До этого момента человек справлялся со своей жизнью, а потом он оказался в дефиците.

Внешние или внутренние обстоятельства привели к тому, что человек или утратил статус, или в его поле произошли изменения позиции (ролевого статуса), или утрата важной персоны, или другие изменения.

Ему не хватило душевных сил для того, чтобы обойтись с этими изменениями. И важно то, что он не может вернуться к обычному способу функционирования.

То, что человек огорчен событиями, еще не есть депрессия. Депрессия – это если он не может вернуться к обычному способу установления контакта и продолжать жить дальше.

В случае депрессии терапевт много внимания уделяет на преконтакту. Тезис “есть злость – вырази ее!” (поругайся – тебе полегчает) – это враг тертапевта, который работает с депрессией.

Прямая конфронтация терапевта с “прерыванием контакта” не лучший выбор терапевтической тактики.

До прямого выражения агессии терапевту стоит задуматься о предохранитльных механизмах, которые “выбирает” человек для ее удержания.

Для терапевта важно сотрудничать с сопротивлением. Если мы напрямую предлагаем некоторую конфронтационную тактику, то мы поддерживаем тем самым ретрофлексивный паттерн. Мы нагружаем человека своей актвиностью в той области его чувств и опыта, в которой он уже до нас потерял способность к свободному творческому приспособлению, где он и так перегружен.

Мы начинаем терапевтическую работу с осознавания ситуации клиента. Мы исследуем ее с точки зрения его самого и его отношений с окружением. Мы исследуем ситуацию клиента на фоне его персональной истории

Мы увеличиваем осознавание клиентом его паттернов (фиксированных) в отношениях и того, как эти паттерны могут быть связаны с прошлым (с фоном) человека: его семьей, его юностью, прошлыми отношениями, травматическими переживаниями и т.д.

Эти паттерны мы рассматриваем как творческие приспособления, операции, связанные с обеспечением безопасности, которые хорошо служили ему в прошлом. Часто человек считает свое ближайшее окружение враждебным, в то время, как его реальный враг – это паттерн, который держит его в тисках.

Мы часто видим, что при депрессии человек не может выразить другому человеку то, что для него наиболее значимо.

Мы замечаем тенденцию, что вместо того, чтобы воссоздавать свою целостность, в которой он мог бы встречаться с другими открыто, устанавливая контакт и встречаясь с неопределенностью мира, он старается избегать этого, фокусируясь на своих депрессивных переживаниях.

В ситуации, когда тело и разум изолированы и отчуждены друг от друга, к телу начинают относиться как к вещи, которую можно использовать.

Источник: https://www.b17.ru/article/20874/

Белое танго успеха

Депрессия агрессия на других или на себя

От депрессии к агрессии путь не близок, но и не далек. Депрессия как крайнее проявление упадка душевных сил человека, замордованного бытом, характерна тем, что проявляется во внешних реакциях. В том, как человек ведет себя и реагирует на события, раскрывается степень усталости психики, существующая на данный момент.

Глубокая депрессия чаще всего характеризует то, что человек прошел через все стадии усталости психики и достиг дна. Монотонность жизни, однообразие происходящих событий, даже если это однообразие разнообразия, все равно во внешних признаках определяется как депрессия. Депрессия может быть связана с истощением нервной системы или какими-то стрессовыми состояниями.

В любом случае депрессия является крайней степенью погружения в «болото» внутренних конфликтов или состояний, которые предполагают развал бывшей личности. Почему «бывшей»? В каждом человеке есть бессознательная личность или даже несколько. Но когда они разрушаются, это сопровождается глубокой депрессией, поскольку происходит смена глубинного внутреннего стереотипа.

Агрессия — это другая крайность, характерная почти теми же внутренними процессами, которые сопровождают депрессию. Разница между ними в том, что депрессия — это уход внутрь, потребление энергии не из окружающего мира, а из глубины себя или от других людей. Аккумулирование этой энергии в себе и расходование ее на то, чтобы пребывать в состоянии бесконечной жалости к себе.

Агрессия характерна тем, что энергия, высосанная из окружающих, не аккумулируется внутри для дальнейшего медленного расходования, а высвобождается сразу в большом количестве и сопровождается внутренними или внешними разрушениями. Агрессия — это тоже громадный выплеск энергии, не связанный более с депрессивными проявлениями.

Если депрессия — это медленное, тягучее, змеиное движение энергии внутри, когда она переползает из одного уголка сознания в другой и везде шипит и брызжет ядом, отравляя внутреннюю сущность человека, то агрессия — совсем иное. Это тоже стремление избавиться от синдрома усталости психики, но во взрывном выплеске.

Человек не осознает глубинной сути агрессии, который проявляется в том, что накопленный заряд негатива массированно выплескивается на других людей. Он просто старается сбросить с себя непосильный груз. И депрессия, и агрессия — это крайние точки одного и того же процесса.

Но когда человек переходит от депрессии к агрессии — это свидетельство того, что аккумулированную внутри психическую энергию он массированно выбрасывает, пытаясь избавиться от нее. Это уже хороший признак, который показывает, что внутри человек сумел переломить ход депрессии.

Депрессивные, агрессивные перемены и синдром усталости психики увязываются с тем, что в человеке происходит изменение уровня необходимости.

Уровень необходимости становится больше или меньше, и энергия, наполнявшая прежний объем УН, либо аккумулируется внутри, либо выплескивается наружу в виде немотивированной ярости или реакций, показывающих, что происходит изменение уровня необходимости. Какие негативные или позитивные процессы происходят в нем и почему они вызывают такую бурную реакцию?

Если мы имели объем уровня необходимости, достаточный для обеспечения внутренних потребностей к поиску и творческой активности, а он в силу нашей личной вялости или лени начинает ужиматься, становится меньше, то энергия, наполнявшая его прежде, выдавливается и накапливается в психике.

Казалось бы, любой излишек энергии должен стимулировать внутреннюю активность… Только не этот. Энергия, выдавленная из пространства уровня необходимости, словно сырой и отравленный смог, оседает внутри и угнетает сознание, наполняет восприятие меланхолическим взглядом на жизнь.

Окружающее воспринимается в темных тонах, и кажется, что уже никакого просвета впереди нет. Сплошь пелена мрачного тумана…

Примерно так же происходит и тогда, когда объем уровня необходимости начинает увеличиваться спонтанно. Это может быть следствием каких-то неосознанных действий или внешнего влияния.

Объем увеличился, а вот энергии действия, которая могла бы заполнить его, не хватает. И человек в этом случае также может впасть в депрессию.

Силы расходуются на поддержание нового объема УН, для внутреннего комфорта их не остается.

Что дальше? А дальше может быть трансформация плотной, выдавленной из объема УН энергии в активную, подвижную. И тогда депрессия прорывается яростью, немотивированной агрессией, направленной на кого угодно. Хотя, скорее всего, эта агрессия обрушится на близких, тех, кто рядом. Это как у детей — кто ближе и роднее, перед тем больше капризничают…

Психология bookap

Нечто похожее случается и в том варианте, когда УН расширился и психических сил человека не хватает для быстрого заполнения нового пространства. Только здесь депрессия переходит в агрессию потому, что своими взрывными реакциями человек пытается восполнить образовавшуюся пустоту.

В любом случае агрессия — это неосознанная попытка восстановить былое равновесие. Но попытка, прямо скажем, непродуктивная. Такие всплески не могут дать позитивных результатов. Энергия агрессии расходуется на внутренний эмоциональный шторм.

А если человек мягкий, то потом на внутренние укоры и терзания совести.

Для избавления от неожиданных и подчас мучительных всплесков агрессивности или же провалов в ямы депрессии нужно знать объем своего уровня необходимости и освоить способы эффективного пополнения его. А еще лучше постоянно действовать с таким расчетом, чтобы объем УН постепенно увеличивался и все время подпитывался творческой энергией действия…

Источник: https://bookap.info/popular/sherstennikov_beloe_tango_uspeha/gl26.shtm

1. Агрессивность при депрессивных расстройствах

Депрессия агрессия на других или на себя

Проблемасвязи агрессии и депрессии, впервыесформулированная Фрейдом, до сих поростается актуальной. Результатыисследований последних лет, посвященныхэтой проблеме, весьма неоднозначны.

Вчастности, существует мнение, что длядепрессивного расстройства не характернаагрессивность, за исключением суицидальныхтенденций, которые расцениваются какпроявления аутоагрессии.

Отмечая теснуюсвязь депрессивных расстройств ссуицидальными намерениями, одновременноотрицается существенные различия вуровне агрессивности между больнымидепрессией и здоровыми испытуемыми.

Другиеавторы считают, что при депрессии уровеньагрессивности повышен и, наряду с прямымиее проявлениями, у больных наблюдаютсяраздражительность, подозрительностьи негативизм.

На наличие патогенетическойсвязи депрессивного расстройства иагрессивности указывают результатыисследований, выявивших общиенейрохимические механизмы их возникновения,в частности, нарушения обмена серотонина.

Показано также, что сочетанные симптомытревоги и депрессии, агрессивности иделинквентности обусловлены генетически.

Проявленияагрессивности в поведении тесно связаныс эмоциональным состоянием самогоиндивидуума и восприятием эмоциональногосостояния окружающих. Депрессия меняетвосприятие и оценку поступающейинформации, нарушает адекватностьреагирования, приспособительноеповедение, снижает работоспособность.

Известно, что при депрессии искаженывосприятие и интерпретация эмоциональнойэкспрессии, являющиеся важной составляющейсоциальной коммуникации человека, атакже нарушен произвольный контрольповедения.

Эмоции, выполняя в норме рольодного из механизмов внутренней регуляциипсихических и физиологических процессов,приспособительного поведения, в условияхпатологии превращаются в дезорганизующийфактор.

Агрессивность,как поведение, направленное на причинениевреда, ущерба объекту или субъекту,оценивается на основании уже совершенныхдействий, последствия которых поройбывают неисправимы.

В картине депрессиинередко отмечают дисфорию, жестокиедействия, расширенные самоубийства.

Кроме того, для своевременного принятияпревентивных мер необходимо выявлениеагрессивности субъекта, состоящей вего предрасположенности и готовностик агрессивным действиям.

Наоснове изучения агрессивности в структуредепрессивных расстройств выявленопределенный спектр характеристикбольных, способных влиять на форму иуровень проявления агрессии.

Установлено,что различия в формировании агрессивногоповедения при депрессиях разнойнозологической принадлежности, в первуюочередь, определяются преобладаниемлибо импульсивности, характерной дляпсихопатий, либо рефлексивности, болееприсущей лицам с расстройствамиаффективной сферы.

Данныео характере агрессивности у больных,указывающие на более высокую вероятностьразвития агрессивных действий на раннихэтапах формирования заболевания и приутяжелении депрессивного расстройства,полезны для профилактики агрессивныхи аутоагрессивных действий больных.

Агрессивностьи ее проявления в поведении связаны сэмоциональным состоянием человека и свосприятием им эмоционального состоянияокружающих (в частности по выражениюлица), которое является неотъемлемойчастью социальной коммуникации человека.Есть предположение о том, что больныедепрессией игнорируют позитивныесигналы, а негативным уделяют чрезмерноевнимание.

По данным исследований уподростков, злоупотребляющих психоактивнымивеществами, с агрессивным поведениеми депрессивными симптомами была выявленанеточность опознавания эмоциональнойэкспрессии по жестам и позам.

В группеженщин, страдающих алкоголизмом, посравнению со здоровыми испытуемымиотмечается снижение точности опознаванияэмоций «радость», «печаль», «гнев»,«страх».

Выражениерадости является наиболее легко и точнораспознаваемым. Механизмы опознаванияэмоций гнева и страха исследованы вменьшей степени по сравнению с эмоциямирадости и горя (печали).

Это направлениепредставляет особый интерес в связи сважностью опознавания этих эмоций дляадекватно-приспособительной деятельностичеловека, так как утрата способностиих правильного распознавания можетбыть причиной девиантного (агрессивного)поведения.

Убольных депрессией, по сравнению создоровыми испытуемыми, достоверно болеевысокая проактивная агрессивность,направленная на предметы.

Согласнофрустрационной теории агрессия являетсяодной из форм поведения, которую порождаетфрустрация. Агрессивное поведение можетне проявляться в момент фрустрации,прежде всего из-за угрозы наказания.

Вэтом случае происходит «смещение», врезультате которого агрессивные действиянаправляются на другой объект, нападениена который ассоциируется с наименьшимнаказанием.

Можно предположить, чтосмещение агрессивности на предметы(неживые объекты) у больных депрессиейпроисходит из-за страха быть наказанными,из-за того, что окружающие не одобрятповедение, поэтому агрессивностьнаправляется на объект, нападение накоторый ассоциируется с наименьшимнаказанием.

Убольных депрессией, по сравнению создоровыми испытуемыми, больше выраженаподозрительность, обида и враждебность,откуда можно сделать вывод о наличии убольных депрессией враждебных установокв адрес окружающих людей. Наряду с этим,согласно у больных депрессией достоверноболее низкая эмоциональность по отношениюк людям.

Втоже время при депрессии выявленаалекситимия, которая означает неспособностьк распознаванию и точному описаниюсобственного эмоционального состоянияи эмоционального состояния другогочеловека и может приводить к трудностями конфликтам в межличностных отношениях.Алекситимия при депрессии положительнокоррелирует с проактивной агрессивностью,враждебностью, подозрительностью иобидой.

Убольных депрессией по сравнению создоровыми испытуемыми по результатам   методики    более   длительное    время опознаванияэмоций «радость», «горе», «страх» и вособенности – «гнев». Эти данныесогласуются с общей моторнойзаторможенностью, отмечаемой придепрессии.

Обследуемые,составившие контрольную группу,испытывают затруднения в опознаваниивсех предложенных негативных эмоций(горе, гнев и страх), а пациенты сдепрессивным расстройством – преимущественнов опознавании эмоций гнева и страха,т.е. эмоций,    имеющих   особую   важность   для   адекватно-приспособительнойдеятельности человека.

Утрата способностиих правильного распознавания можетбыть причиной девиантного (агрессивного)поведения.Вситуациях фрустрации больные с минимальнойдепрессией склонны игнорироватьконфликтную ситуацию, а у больных сочень тяжелой депрессией на ту жеситуацию возникает агрессивность,направленная на окружающих и наситуацию.

  Кроме того, у больныхс очень тяжелой депрессией увеличиваетсяуровень алекситимии, а также по результатамтестов у них более длительное времязанимает  распознавание эмоции«гнев».

У больных с тяжелыми формамидепрессивного расстройства, по сравнениюс больными с мягкими формами, на фонеповышенной подозрительности, обидчивостии враждебности отмечаются повышеннаяпроактивная агрессивность как личностнаячерта и реактивная агрессивность какреакция на фрустрацию, направленные налюдей и на ситуацию, а также изменениявосприятия эмоционального состоянияокружающих и себя. Это свидетельствуето наличии большей предрасположенностик агрессивному поведению у больных сочень тяжелой депрессией.

Источник: https://studfile.net/preview/5458583/

Депрессия, тревожные расстройства и агрессия (стр. 1 из 4)

Депрессия агрессия на других или на себя

Н.М. vanPraag

Депрессивное настроение и патологическая тревожность часто взаимосвязаны. Сниженное настроение нередко сочетается с тревожной напряженностью. Наиболее типичными представляются пациенты, у которых одновременно можно наблюдать признаки расстройств настроения и тревожного расстройства. В таких случаях говорят о коморбидности.

У одного и того же больного, независимо от диагноза, часто встречается снижение настроения и агрессия, а расстройства настроения часто идут рука об руку с проявлениями агрессивности. Агрессия может быть направлена на других людей или на самого себя, проявляясь самоуничижением и склонностью к суициду.

В последнем случае человек становится раздражительным, эмоционально лабильным, нетерпеливым; отмечаются вспышки гнева.

Сочетание расстройства настроения и агрессии или тревожного расстройства и агрессии изучены меньше, чем сочетание расстройства настроения и тревожного расстройства. Кроме того, в современной психиатрии выделяются нозологические формы расстройства настроения и тревожного расстройства, но не агрессивного расстройства. Это затрудняет исследование сочетания различных расстройств.

По этой причине я ограничусь обсуждением смешанного расстройства настроения и тревожного расстройства. Депрессия не только часто сочетается с тревожными расстройствами, но также и с состояниями, относящимися ко II оси, особенно, если для последних характерны тревога, необоснованное беспокойство и опасения, чувство неуверенности.

И при депрессии, и при дистимии сочетание с тревожными расстройствами встречается в 80% случаев. У близких родственников больных депрессией часто встречаются расстройства личности. Однако эти аспекты в данной работе не будут затрагиваться. Хотелось бы подчеркнуть, что коморбидность – это одна из сложных проблем в исследовании депрессии.

С каких бы позиций ни изучалась депрессия – с точки зрения биологии, эпидемиологии, терапии, факт, что у большинства больных имеется сочетанный диагноз по оси I и дополнительный — по оси II, крайне затрудняет интерпретацию научных данных.

Следует ли расценивать эти состояния как результат депрессии или одного из сопутствующих диагнозов или их компонентов? Очень часто эту мучительную проблему просто игнорируют. Ниже обсуждаются распространенность коморбидности тревоги и депрессии, а также пути решения этой проблемы.

Сочетание депрессии и тревожного расстройства

При депрессии (имеется в виду депрессивное расстройство и дистимия) генерализованное тревожное расстройство и паническое расстройство диагностируют соответственно в 22% и 14% случаев. Приблизительно у 18%. пациентов с паническим расстройством и у 17%i – с генерализованным тревожным расстройством наблюдается депрессия.

Эти данные, представленные Sanderson & Wetzler, представляют собой средние величины выборки с большими пределами колебаний, поскольку разные авторы сообщают весьма различающиеся результаты. Так, Pini и соавт. диагностировал паническое расстройство у 36,8% пациентов с биполярным аффективным расстройством, у 31,4% – с депрессивным расстройством и у 13 — с дистимией.

Генерализованное тревожное расстройство обнаружено у 31,6% пациентов с биполярным аффективным расстройством, у 37,1%) – с депрессивным расстройством и у 65,2% — с дистимией.

Если в качестве критерия коморбидности берется наличие депрессивного эпизода в прошлом, то число пациентов, одновременно страдающих паническим расстройством и депрессией, значительно возрастает, по некоторым данным, до 60%) . Панические атаки в анамнезе у больных депрессией встречаются реже.

По данным метаанализа работ по коморбидности Dobson & Cheung 12 заключили, что от 42% до 100%) (в среднем 67%о) пациентов с депрессией страдает также тревожным расстройством, а от 17%) до 65% (в среднем 40%) пациентов с тревожным расстройством — депрессией.

Симптомы тревоги у больных депрессией встречаются гораздо чаще, чем развернутое тревожное расстройство по критериям DSM, а депрессивное настроение у больных с тревожным расстройством гораздо чаще, чем депрессия, по тем же критериям. У пациентов с депрессивным расстройством оценки по шкале тревоги были так же высоки, как по шкале депрессии.

Причем, у пациентов с депрессивным расстройством и дистимией оценки по шкале тревоги были даже выше, чем у больных с тревожным расстройством. Не до конца ясна связь между тревогой и расстройствами настроения. Предполагают два возможных варианта. Первый – тревожное расстройство вызывается расстройством настроения, или наоборот. Если это так, то одно расстройство осложняет другое.

На этом я остановлюсь ниже. Второй вариант – оба расстройства возникают на фоне общей предрасположенности. Говоря современным языком, тревога и депрессия – различные стенотипические проявления одной и той же генотипической особенности. В пользу этого представления свидетельствуют недавние исследования, проведенные у женщин.

Однако, существует и противоположная точка зрения: если имеется общая предрасположенность, то у родственников больных депрессией должны чаще наблюдаться тревожные расстройства, а у родственников больных с тревожным расстройством – депрессия. Однако, убедительные доказательства этого не получены и данный вопрос остается предметом дискуссий. С позиции диагностики, проблему сочетания симптомов, синдромов и нозологических единиц аффективного и тревожного расстройств у одного и того же больного пытались разрешить несколькими путями: с помощью правил иерархического исключения и путем формулировки комбинированного диагноза. Эти подходы будут обсуждаться ниже.

Стратегии, используемые для прохождения диагностического лабиринта при сочетании тревоги и депрессии

Правила иерархического исключения

В третьем издании DSM описан иерархический принцип, по которому психические заболевания ранжируются в соответствии с их тяжестью.'' Шизофрения считается более тяжелым заболеванием, чем депрессия, а последняя — более тяжелым, чем тревожное расстройство.

Допускается формулировка только одного диагноза по оси 1 причем заболевание более высокого ранга имеет преимущество над остальными. Таким образом, если пациент страдает депрессией и паническим расстройством, по последнее игнорируется. Я придерживаюсь точки зрения, что иерархический принцип диагностики в психиатрии неприемлем.

Во-первых, представление о тяжести носит неопределенный характер.

Что здесь берется в качестве критерия? Потеря трудоспособности? Тяжесть субъективных переживаний? Степень распада личности? Невозможно доказать, что параноидная шизофрения является более тяжелым заболеванием, чем депрессивное расстройство; а меланхолия и дистимия — более серьезным расстройством, чем паническое.

Во-вторых, нет достаточных оснований полагать, что подчиненное расстройство является следствием заболевания более высокого ранга, например, что тревожные расстройства возникают на фоне депрессии. Наконец, результаты исследования психических больных искажаются при иерархическом подходе.

Кто-то исследует депрессивного больного и коррелирует свои данные с депрессией, которая «официально» правомерна, но игнорирует сочетанное заболевание. Замалчивание — это не решение проблемы коморбидности. В DSM-IIIR и DSM-IV иерархический принцип сохраняется, хотя и в смягченном виде.

Допускается формулировка нескольких диагнозов, но один из них обозначается как основной (тот, что послужил основанием для госпитализации или обращения к врачу).

Однако, какой диагноз считать «основным» у больного алкоголизмом, если у него постоянно снижено настроение, бывают панические атаки и, кроме того, определяются расстройства личности двух – трех типов? Для выбора тактики лечения необходимо дать ответ, несмотря на то, что в большинстве случаев он субъективен.

И опять остается соблазн решить проблему коморбидности по принципу: нет коморбидности – нет проблемы. При наличии сочетания различных психических расстройств более правомерен вопрос: какой диагноз первичен,” то есть какое заболевание, диагностируемое по оси I, возникло раньше? Логично предположить, что это и есть основное расстройство, а другой диагноз по оси I – второстепенный. Факты в пользу такого представления дали бы научное обоснование иерархическому принципу (см. также раздел «СеТАдепрессия»). Ретроспективно трудно решить вопрос о первичности заболевания. Необходимы проспективные исследования, но они почти не проводились. Другой способ разрешить диагностические проблемы, связанные с сочетанием тревожного и депрессивного расстройств — формулировать комбинированный диагноз. Будут рассмотрены три примера: атипичная депрессия, смешанное тревожно-депрессивное расстройство и недавно разработанная концепция о СеТАдепрессии.

Атипичная депрессия

Концепция об атипичной депрессии, объединяющей выраженную тревогу и расстройство настроения, была предложена в 1959 г. West & Dally и вскоре модифицирована другими авторами Sargant Pollitt и Hordeii.

2″ В основу этой концепции положены наблюдения за группой больных, которым не помогали трициклические антидепрессанты и электрошоковая терапия, а было эффективным лечение ингибитором моноаминоксидазы (МАО) ипрониазидом. У больных наблюдались симптомы депрессии и различных тревожных расстройств, таких как генерализованное тревожное расстройство, панические атаки, фобии.

У них часто отмечалось извращение «вегетативных» симптомов, если сравнивать их с классическими проявлениями витальной (эндогенной) депрессии, например, гиперфагия вместо анорексии, гиперсомния вместо бессонницы; повышение, а не снижение либидо; нарастание симптоматики в вечерние, а не в утренние часы.

Расстройство настроения часто носило неустойчивый характер, но сохранялась реактивность (то есть способность выходить из депрессивного состояния). На первый план выходили истерические черты личности. Таким образом, концептуально атипичная депрессия носила достаточно неопределенную форму.

Например, было неясно, как она соотносится с невротической депрессией, которая в то время была нозологической единицей. Возможность того, что депрессия в этих случаях была вторичной по отношению к тревожному расстройству и что ингибиторы МАО могли положительно влиять на симптомы тревожного расстройства, не обсуждалась.

В итоге гипотетическое специфическое действие ингибиторов МАО при этом типе депрессии не подтвердилось в двойном слепом контролируемом исследовании. Следовательно, концепция West & Dally не получила поддержки. Как амитриптилин, так и ингибитор МАО при атипичной депрессии были эффективнее плацебо.

Pitt заявил, что атипичная депрессия — это гетерогенная группа расстройств, включающая «тревожную депрессию» и формы с извращенными, то есть «атипичными вегетативными», симптомами. Davidson и соавт. разделяли атипичную депрессию на группы А и V соответственно. Klein и соавт.

предложили другое деление — на группу с извращенными вегетативными симптомами и на группу, названную «истероидная дисфория», которая характеризовалась истероидными чертами личности, высокой активностью в ремиссии и низкой толерантностью к отказу. В конечном счете, когда Ravares и соавт.

25 сообщили, что депрессивным больным, еще способным радоваться приятным событиям, лучше помогает фенелзин, чем амитриптилин, понятие о реактивности настроения было официально введено в набор определений атипичной депрессии.

Таким образом, атипичная депрессия, не имеющая четкого определения, слабо отличающаяся от близких ей нозологических форм и постоянно обогащающаяся новыми чертами, оформилась в некого диагностического монстра. В то же время, были опубликовали данные о том, что некоторые атипичные симптомы (гиперфагия, гиперсомния) лучше поддаются лечению ингибиторами МАО, чем трициклическими антидепрессантами.

На основании этих результатов колумбийская группа исследователей под руководством Donald Klein предложила рабочее определение атипичной депрессии.

Были представлены следующие диагностические критерии: симптомы депрессии в соответствии с RDC (исследовательские диагностические критерии) или DSM (диагностическое и статистическое руководство по психическим заболеваниям); реактивность настроения; один из следующих симптомов: повышенный аппетит/переедание/увеличение массы тела; гиперсомния; повышенная утомляемость; низкая толерантность к отказу.

Последний критерий сейчас входит в определение социальной фобии. Наличие тревоги в настоящее время не считается обязательным для постановки диагноза, хотя она часто встречается при атипичной депрессии. Итак, определение атипичной депрессии стало более ясным, но отнюдь не более сбалансированным. Извращенные вегетативные симптомы теперь образуют блок (кластер), хотя и это оспаривается Levitan и соавт. Гипотеза о том, что депрессия с такими симптомами коренным образом отличается от депрессии с типичными вегетативными симптомами, имеет основания. Однако, лабильность настроения является симптомом другого порядка, к тому же, сложно диагностируемым. Поэтому не следует смешивать это явление с извращенными вегетативными симптомами. Колумбийская группа исследователей показала, что фенелзин более эффективен в лечении атипичной депрессии, чем имипрамин. В другом исследовании фенелзин по эффективности не отличался от флуоксетина. Дополнительное подтверждение правомерности концепции атипичной депрессии получено в экспериментах Asnis и коллег. Они установили, что у пациентов с атипичной депрессией сильнее изменяются уровни кортизола в плазме при употреблении ингибитора обратного захвата серотонина — дезипрамина, чем у пациентов с классической депрессией.

Источник: https://mirznanii.com/a/204668/depressiya-trevozhnye-rasstroystva-i-agressiya

ВашДоктор
Добавить комментарий